DataLife Engine > Версия для печати > Служебный роман 3! ( бредятина, и все же...)

Вера залила кипятком растворимый кофе с сахаром и зашла к директрисе. Совершенно неожиданно горе с новой силой навалилось на девушку, и она опять заплакала. Кофе полился прямо на стол, а хрупкая фарфоровая чашечка упала на пол и разбилась. Верочка зарыдала уже в голос, закрыв лицо руками.

Людмила Прокофьевна внимательно посмотрела на девушку и отправила её на рабочее место. «Я сама вытру, выпей валерьяночки, что ли», - пробурчала мымра и принялась спасать свои бумаги от кофейного потопа.

После утренних треволнений Веру никто особенно не тревожил. Почти весь день она играла с компьютером в подкидного дурака.
Наступил вечер. Прогулявшись по офису, Верочка обнаружила, что все клерки разбрелись по домам. Свет горел только в отделе статистики.
От нечего делать Верочка заглянула в кабинет и обнаружила там скромного служащего, Анатолия Ефремовича Новосельцева, низко склонившегося над каким-то внушительного вида отчётом. В комнате было сильно накурено. У мужчины было усталое, осунувшееся лицо.

- Привет, - улыбнулся он девушке: ты чего домой не идёшь?
- День сегодня – полное говно. И жизнь – говно.
- Ну не надо, не надо только грустить, - проговорил Анатолий Ефремович: на вон, выпей лучше водочки русской. Она, родимая, от всего лечит. Ага. Чего у тебя там случилось? С парнем своим поссорилась?
Статистик неторопливо извлёк из сейфа бутылку и два гранёных стакана.

Верочка сделала большой глоток и закашлялась. Водка немного обожгла ей горло.
- Вот, сальцем закуси.
Анатолий Ефремович зашуршал какими-то пакетами и достал бутерброды. Это было сало с бородинским хлебушком.
- Он послал меня нахуй, а я его люблю, - жаловалась девушка, поглощая вкусный, душистый бутербродик.
- Ничего-ничего, - успокаивал её Новосельцев: найдёшь себе другого. Ты ж вон какая красавица.

Разливая по второй, мужчина с улыбкой поглядывал на свою нежданную собутыльницу.
- А вы женаты, Анатолий Ефремович?
- Был женат, да вот, померла жена моя, - печально ответил статистик: и остались у меня мальчик и… ещё мальчик.
- А что с ней случилось? - спросила Верочка: извините за бестактный вопрос.
- Да это я, дурак старый, во всём виноват. Заебал я её.
- Как это, заебал?
- Ну а как заёбывают? Понятное дело - до смерти.

Новосельцев печально осушил свой стакан.

- То есть, это случилось во время секса? – не унималась Вера.
- Да.

Верочка как-то по-новому, с интересом осмотрела крепкую, коренастую фигуру Анатолия Ефремовича. У неё мелькнула мысль «Это, как раз, то, что мне сейчас нужно»

В свои 20 лет Вера уже успела составить для себя определённое мнение о мужчинах. Ей казалось, что правильная жопа и добротные сиськи – это именно те вещи, которые разбивают сердца представителей сильного пола. Все остальные факторы женского очарования девушка считала второстепенными.
Во время раздачи сисек мать-природа, скорее всего, позабыла про Верочку.
А вот с задницей нашей красавице крупно повезло. Её большая и крепкая попа всегда производила впечатление на мужчин. Верочка знала эту особенность своей фигуры и, при необходимости, пользовалась ею.

Беседа с Анатолием Ефремовичем начинала утомлять секретаршу, и она решила добавить в неё немного драйва. Она уронила, как бы случайно, свой стакан и сразу же наклонилась за ним, повернувшись к Новосельцеву ягодицами и выгнув спину.
И она сразу же поняла, что необходимый эффект достигнут. Её собеседник умолк и сглотнул слюну. Верочка подошла вплотную к скромному работнику статистического учреждения и положила руки ему на плечи.
- Не надо, пожалуйста, - внезапно охрипшим голосом проговорил Анатолий Ефремович: у меня с ентим делом проблема есть. Зверею я от женской ласки, сильно зверею. На что уж моя покойница-жена была крепкой женщиной, но и она не выдержала.
Новосельцев страдальчески вздохнул.

- Мне сейчас это очень нужно. Мне нужен хороший, сильный половой хуй.
Верочка чувствовала мощнейшее сексуальное возбуждение. Нагнувшись раком над свободным письменным столом, она прошептала «я хочу тебя», задрала юбку и начала медленными движениями снимать свои чёрные кружевные трусики.

В этот роковой момент Новосельцев уже ничего не мог с собой поделать. Он запер дверь на ключ, подошёл к девушке сзади и расстегнул ширинку.
Анатолий Ефремович сразу же ввёл в Верочку свой член и начал её ебсти. Девушка принялась двигаться в такт его фрикциям. Минут через пятнадцать она кончила, но мужчина не собирался отпускать её. Он ёб Веру всё жощще и жощще. Возбудившись вновь, секретарша опять начала подмахивать. Она громко стонала и шептала что-то страстное.

Второй оргазм просто ошеломил Верочку. Она никогда ещё не получала от секса такого острого, интенсивного удовольствия.

Между тем, Новосельцев и не думал останавливаться на достигнутом. Он крепко держал руками свою новую подругу и ебал, ебал и ебал её.
После третьего оргазма Верочка стала чувствовать довольно сильную боль внизу живота. Она начала молить Новосельцева о пощаде, но озверевший боец статистического фронта уже не слышал её криков…

***

Заспанный, одетый в тренировочные штаны и футболку охранник просто охуел, когда в пять утра Анатолий Ефремович с секретаршей Верочкой на руках постучался к нему в каморку. Девушка была без сознания. Из-под её коротенькой юбки стекала тягучая, густая сперма, смешанная с кровью.
Карета скорой помощи увезла её в больницу. Расстроенный Анатолий Ефремович вернулся в свой кабинет, выпил ещё полстакана водки и заснул в кресле.

***

Наутро весть о возмутительном ночном происшествии быстро разнеслась по учреждению. Клерки боязливо перешёптывались в курилке и провожали Новосельцева любопытными взглядами.

Ровно в десять утра директриса вызвала Анатолия Ефремовича на ковёр.
Людмила Прокофьевна умела материться не хуже пьяного портового грузчика.
Немолодая, энергичная общественница Шурочка, временно заменявшая заболевшую секретаршу, испуганно вжималась в кресло, когда до неё доносились затейливые переливы начальственной ругани.

- Седина в бороду, значит, а бес в ребро, - надсаживалась Людмила Прокофьевна: что же ты, кобелище драный, девочку не пощадил? Напоил её, понимаешь, и заёб почти до смерти!
- Ну, я же её отговаривал, - дрожащим голосом мямлил Новосельцев: я же ей всё толковал про мою проблему, а она настаивала на ебле…
В воображении Анатолия Ефремовича уже довольно-таки ярко вырисовывалась картина его позорного увольнения по статье.

- Ну и что, что настаивала, это же молодёжь – сама с ёлку, а ума блять с шишку. Ты должен был головой думать, мудак старый. И что ещё там у тебя за проблемы?
- Да вот, понимаете ли, начинаю женщину ебсти и зверею – остановиться не могу.
- Да?
Людмила Прокофьевна с интересом посмотрела на своего подчинённого.

- А если, к примеру, таймер поставить?
- Какой ещё таймер?

Новосельцев почувствовал, что разговор как-то неуловимо меняет свою тональность, но никак не мог взять в толк, к чему клонит начальство.

- Если, например, поставить будильник на двадцать минут и после сигнала сразу прекратить половой акт?

Директриса взяла свой телефон и нажала несколько кнопочек.
Анатолий Ефремович встрепенулся, как старый пёс, взявший след. Он, наконец-то, понял, чего хочет его собеседница. И это был его шанс.

Калугина деловито задрала юбку и сняла свои величественные розовые панталоны. Она легла спиною на стол и широко раздвинула ноги.

Озверевшими, наливающимися кровью глазами Новосельцев глядел на заросший седыми кучерявыми волосами лобок женщины. Он решительно снял штаны и направился к ней.

***

Примерно через час Шурочка, вальяжно раскладывавшая на секретарском компьютере пасьянс, почуяла неладное. Из-за запертой двери директорского кабинета раздавались странные стоны и всхлипывания…

Спасатели МЧС, разрезав железную дверь директорского кабинета болгаркой, сняли с бездыханного трупа Людмилы Прокофьевны немного усталого, но довольного Анатолия Ефремовича Новосельцева, скромного служащего статистического учреждения.